Биографический очерк

 
 

Биографический очерк

Николай Львович Давыдов



Биографический очерк

 

Николай Львович Давыдов

 

              Весёлобоковеньковский заповедник Кировоградской области, Долинского района, который расположен в 17 километрах от станции Долинской, представляет собой художественный уголок лесопарка и является в настоящее время образцом ландшафта с отдельными видами, которые создают неповторимый уголок природы.

              Начало истории заповедника положил Николай Львович Давыдов – природовед, любитель – самоучка.

              Н. Л. Давыдов принадлежал к потомственным дворянам.

              Отец его, Лев Иванович, в чине полковника в отставке, помещик, обладавший 7600 десятинами земли и до 80 душ крепостных крестьян, в 40 лет женился на помещице Анне Семёновне Плаксе.

              В 1856 году 6 декабря от их брака родился сын Николай. Мать из – за болезни не могла кормить грудью новорожденного.

              В тот же день жена крепостного Тимофея Петровича Кудели деревни Ивановка (деревня носит имя деда Николая Львовича) Прасковья Арсентьевна родила сын Никифора. Ей и было поручено кормить барчука Николая вместе со своим родным сыном.

              Прасковья Арсентьевна была переведена в панские покои, она не только кормила барчука до двухлетнего возраста, но и была его няней до 7 лет. Она своими рассказами, песнями, чутким отношением и неподкупной любовью к своему воспитаннику произвела сильное неизгладимое впечатление любви к крестьянам, сострадание к их мукам, желание всегда им помочь. Это оставило неизгладимой след на всю его дальнейшую жизнь.

              «У меня была не мать, что родила, а та, что вскормила, и, будучи неграмотной, сумела на всю жизнь привить любовь к труженикам, на которой                      собственно смысл и красота жизни», - говорил так Н. Л. Давыдов уже в преклонном возрасте.

              Глубоко уважал всегда Николай Львович «молочных родителей», материально им помогал, а через их ходатайства и к крестьянам их деревни. Такое отношение к крестьянам поддерживалось до Октябрьской революции. Крестьяне отвечали взаимным уважением и почтением к «панычу».

              До 10 летнего возраста барчука воспитывали боны, гувернеры, учителя, но живой мальчик всегда находил возможность общения со сверстниками крестьянами: ловил с ними зайчат, рыбу, ходил в ночное. Не забывал забегать к своей воспитательнице Прасковье Арсентьевне, которая в своих сказках твердила, что родится на земле такой человек, который насадит рай, где будут расти, деревья со свей вселенной, а люди глядя на него, будут забывать горе.

              Кто знает, может быть, это частое внушение Прасковьи Арсентьевны о земном саде – рае и послужило Николаю Львовичу посвятить свою жизнь созданию великолепного парка, ныне Весело – Боковеньковского государственного заповедника.

              В 1866 году Николай Львович был определён в Одесскую мужскую гимназию, которую окончил с золотой медалью в 1874 году.

              По окончанию гимназии на семейном совете был спор, который должен был решить дальнейшею жизненную участь молодого барчука. Лев Иванович и дяди по матери, Леонтий и Николай Плаксы, участники Севастопольской компании, стояли за то, чтобы определить Николая по военной линии и тем самым продолжить старинную традицию дворянского рода Давыдовых. Анна Семёновна, не чаявшая души в единственном сыне, с помощью родственника Ераста Андреевича Кугушева настояла оставить сына в штатском звании.

              «Сердце мое, Лёва, у нас Коленька только один, случись с ним несчастье, и прекратиться наш род Давыдовых» - силилась уговорить мужа Анна Семёновна. Она была противнице отдачи сына в военное училище и вообще, против дальнейшей его учебе. Она старалась разъезжать с ним по соседям – помещикам, приглашала их к себе знать с целью, высмотреть подходящую невесту для сына.

              Николай на отрез отказался от затеи матери относительно женитьбы и продолжал, как и детские годы, проводить свободное время с молочными братьями: Никифором, Самуилом, Григорием, Куделями, совершая с ними в ясные ночи прогулки по родной украинской степи и, особенно по луговой долине реки Весёлые Боковеньки. Боковенька названа Весёлой та потому, что вдоль реки проходил главный тракт, по которому Чумаки возили соль из Крыма и по берегам были расположены корчмы, где Чумаки делали остановки и затем с песнями продолжали свой путь.

              В 1875 году Николая Львовича определили в Московский университет на юридический факультет, который он в 1880 году окончил с серебряной медалью и, благодаря связям, получил место мирового судьи в местечке Братолюбовки Александрийского уезда Херсонской губернии, где и проработал тридцать лет.

              Но не служба юриста прельщала его. Еще в студенческие годы Николай Львович разъезжал по городах Росси. Побывал на Кавказе, в Крыму, ездил за границу в Германию, Францию, Италию, Англию. Видел различные парки и задумал заложить парк в своем имении, который бы явился «художественным уголком лесопарка в засушливой полосе на неудобных склонах балки Скотоватой. Где можно было бы найти место для богатой и разнообразной флоры Европы, Австралии, используя естественный, природный рельеф на том месте, где был небольшой фруктовый сад да вербы, служившие «чухалом» для скота.

              Хозяйством поместья занимался отец: Лев Иванович, и все сбереженья держал в кубышке, был необыкновенно скуп и груб, и о затее сына о парке и слышать не хотел. Уговоры матери в пользу сына также оказались безуспешными.

              Наивысшей точкой семейного разлада между сыном и отцом был в 1875 году, когда Лев Иванович в гневе приказал сыну: «Или женись и принимай хозяйство или поступай на военную службу».

              Николай Львович отверг и первое, и второе отцовское предложение. А чтобы вспугнуть упрямого отца с помощью сестры Веры Львовны из отцовской шкатулки взял изрядную сумму денег и отправился за границу, посетил Италию, Францию, Англию, Германию, Чехословакию, Данию, где внимательно знакомился с устройством парков, садоводами, парковедами, которые оказали на него большое внимание и познакомили с художниками – пейзажистами.

              Лев Иванович, узнав о побеге сына, чтобы не раздувать недоброй молвы и не быть посмешищем в глазах дворян, под давлением Анны Семёновны, пошел на уступки сыну и отвел 10 десятин земли среди запущенного фруктового сада, где и начались первые посадки парка.

              На имя Николая Львовича почтой стало приходить много проектов и планов различных парков.

              Среди художников – пейзажистов в 1888 году приехал молодой, но опытный украинец М. В. Владиславский – Падалка, который собственно и составил проект будущего парка, а затем непосредственно его осуществлял с Николаем Львовичем под руководством большого знатока парководства русского известного учёного А. Э. Регеля, а лесонасаждением руководил лесовод А. А. Яцкевич.

              Он использовал местный рельеф, не нарушал стройности английского стиля и насыщая его украинскими разновидностями. И. В. Падалка, как бы угадывал мысль Давыдова, склонил на выбор данного проекта.

              За его осуществление, то есть составление проекта, планирование и разбивку Давыдов уплатил И. В. Владиславскому – Падалке 200000 рублей золотом. А вообще Давыдову парк обошелся в 1450000 рублей, то есть он ухлопал в него все своё состояние, не останавливался перед продажей земельных участков. У Николая Давыдовича стало девизом изыскание средств – «Всё для парка!».

              В его большой библиотеке, состоявшей из художественной литературы и философии, обращал на себя внимание раздел по парководству, садоводству и дендрологии растениеводства, который пополнялся почти ежедневно. Все новинки по этим отраслям поступали к нему вместе с каталогами, ценниками, описанием растений, которые выводились в парниках, газонах акклиматизировались в разных высотах нашей Родины.

              Из газет выписывал «Одесский листок», «Новое время», журнал «Нива» со всеми приложениями. Литературу по растениеводству он также получал из – за границы – Германии, Франции – он отлично владел французском языком, довольно свободно писал и изъяснялся на немецком и английском языках.

              Ежедневно получал пачку писем и в тот же день вечером на них отвечал. Письма писал быстро, аккуратно и обстоятельно. Во время отписки он не любил, чтобы его беспокоили, и в этот момент он никого не принимал.

              Я помню случай, когда приехали из Александровки его племянники Александр и Михаил в гости, та он разрешил им войти в рабочий кабинет, когда была корреспонденция лишь отписана.

              Желая постигнуть в совершенстве парковое дело и жизнь растений в отдельности, Николай Львович выписывал систематически всю существующую в то время литературу по растениеводству, полеводству, почвоведению в России и из–за границы.

              С весны 1889 года ежедневно можно было видеть во всякую погоду, как часами бродили, стояли, обсуждали каждый бугор, ложбину, склоны балок, низменные места, долины речки Боковеньки Н. Л. Давыдов с И. В. Владиславским – Падалкой – были неразлучны.

              В 1891 году И. В. Владиславский – Падалка заканчивает проект для парка в 10 десятин, а к этому времени была заложена школа уже для деревьев и кустарников, выстроена оранжерея, началось выкорчевывание старого фруктового сада отцовского.

              Отец злобливо смотрел на те разрушения, которые производил его сын, с утра до вечера ворчал и ругался, еще более он был злоблив, и невозможен, когда по распоряжению Николая Львовича сносились хозяйственные постройки дедов и отца, мешавшие своим существованием разбивке будущего парка.

              Отец продолжал упорствовать и не разрешал сносить строений, тогда Николай Львович снимал всех рабочих с сельскохозяйственных робот и направлял их на разрушение намеченных объектов.

              Тот парк, которому исполняется в этом году 67 лет, стал закладываться в 1891 году, и в основном работы были завершены в 1893 году, сначала на площади в 10 десятин и к Октябрьской социалистической революции был доведен до 114 десятин с лесными насаждениями.

              Пополнение парковых насаждений наиболее интенсивно продолжались в 1895 – 1904 годах, в 1905 – 1906 годах был застой в насаждениях парка из-за отсутствия средств.

              Николай Львович перестраивает заведенную форму ведения хозяйства в поместье отца. Земли у Дибровой балки (под Братолюбовкой) продает крестьянам, а всю остальную землю от парка и по реке Весёлые Боковеньки сдает в аренду Саблино – Знаменскому заводу. Рабочий скот, лошадей, волов, коров, овец, инвентарь продает, оставив лишь 400 гектар участок земли на Марьянке, и то по просьбе своих Ивановских крестьян, которые вели там своё хозяйство с «половины» панычом, да два показательных участка по 10 гектар. Один у границы с Братолюбовкой у Широкой балки, другой у самой деревни Ивановки, против выстроенной Давыдовым школы: эти участки находились под наблюдением агронома, на котором проводились эксперименты правильного ведения севооборотов с целью повышения урожайности в зоне суховейной полосы. Давыдов и в этом случае является пионером в повышении урожайности. Заботясь о своих крестьянах, как бы улучшить их материальное положение. Ведь он как помещик не вел сельского хозяйства, если на Марьевке и оставалось 400 гектар, то это было сделано для пользы Ивановских крестьян, где они под руководством агронома вели свое хозяйство, заводили пары, пользовались инвентарём экономии, слушали лекции на сельскохозяйственные темы. Уча крестьян лучших добиваться результатов, нес лично расходы по содержанию агронома, управляющего приобретения нового инвентаря, отборного семенного материала и т. п., т. к.. Николай Львович был захвачен по «горло» работой над парком и на «подопорное» свое сельское хозяйство не обращал внимания. Да где же ему было и заниматься!

              Этот стройный, высокий человек, с грудью на выкате, светлыми добрыми васильковыми глазами с длинным носом, оседланным пенсне, розовыми улыбающимися щеками, с седыми усами и такого цвета опрятного отстриженного бородкой всегда улыбающейся, приветливо разговаривающий и веет на вас здоровьем, да и осанкой был похож на богатыря.

              С 8 часов утра и до темноты под его личным руководством и наблюдением происходили все работы в парке, а так же работы шли в разных концах парка, то за день он исходил парк несколько раз, в рабочее время он разрешал себе на обед на один час. Пищу употреблял обыкновенную, избегал острых блюд и спиртных напитков. Утром поднимался в 7 часов, обязательно занимался физкультурой: выжимал гантели, а иногда и гири. В кузнице руками разгибал некачественные подковы, ногой мог перекинуть гирю пудовую через свой одноэтажный дом, при постройке школы в Ивановке, ногами разбросал фундамент и заставил переложить булыжник так, чтобы здание школы служило нескольким поколениям.

              После ужина садился за отписку корреспонденции, чтение газет, книг, по воскресеньям и праздничным дням читал «научную литературу по парководству», а иногда занимался по философии.

              Ложился точно в 12 часов вечера и также пунктуально в 7 утра вставал. Никогда его усталым не видели, как не слыхал от него ропота на недомогание. Он был строг и требователен к себе и точен в выполнении обещанного и требовал этих качеств от окружающих его людей. У молодого «паныча», как называли Николая Львовича местные жители, с крестьянами всегда отношения были добрые, хорошие. После смерти отца у него установилась традиция помогать «своим людям», во время свадебных обрядов отпускал «молодым хозяевам» на корову, лошадь, обзаведение хозяйством.

              Часто по старой традиции крестьяне по одиночке, а то группой приходили к «панычу» за советами, а то и материальной помощью, он охотно принимал и почти никого не отпускал без своего внимания, был строг и неумолим к пьяницам и пройдохам. Учил на свой счет 2 – х обедневших мещан в университете Стежку П. К. – ветврача местечка Братолюбовки и Пекарского Г. Т. – юриста. За аренду земли в своих крестьян взымал меньше против помещиков соседей на 5 – 8 рублей с десятины, с «молочных родственников» не брал вовсе никакой платы, на этой почве у него сложились недружественные отношения с соседями помещиками по имени Волохиным, Тищенко, Бурдзинкевичем.

              Во время революции 1905 года Ивановцы охраняли парк и хозяйство своего «паныча», если скирды соломы горели в степу, то это дело было обиженных крестьян других поместий, а скирды тогда пылали по всему Александрийскому уезду.

              Сам Давыдов находился все время революции в своем детище – парке, только на короткое время выехал в Елисаветград (теперь Кировоград) куда Ивановцы возили ему муку, масло, мед, мясо подводами, чтобы «паныч» не голодовал.

              В парке в это время шла робота нормально, и вреда ему никакого причинено не было.

              В знак дружеского отношения с крестьянами Давыдов для улучшения их хозяйства и внедрения трёхпольного севооборота с применением паров отвел два опытно – показательных участка под наблюдением агронома М. И. Ломана, а чтобы установившаяся «дружба» была памятна и длительна «нескольких поколений» выстроил школу кирпичную, (кирпич изготовил на собственном заводе на Марьевке).

              Парк постепенно подсаживался все новыми экземплярами и расширял свои границы.

              В 1906 – 1909 году посажен бор к югу от дороги, ведущей из Ивановки на деревню Константиновку через хутор Царьевку – Семеновку.

              В 1915 году прекратились крупные работы в парке, так как вся здоровая сила села была мобилизована на войну.

              Давыдов в это время напористее стал заниматься акклиматизацией «капризных экзотов» и уделял большое внимание более ценным экземплярам, как он называл «факелом парка», поддерживая в чистоте парк и борясь с овражными разрушениями и укреплением аллей (шла посадка барвинка).

              Сам Давыдов находился в парке до конца 1917 года и выехал в Одессу лишь перед вступлением немцев на Украину. С осени 1917 года парк следует считать беспризорным: служащие парка разбрелись, остался лишь бывший управляющий В. К. Михайловский и садовник Д. Е. Кравцов, жившие на хуторе Марьевке.

              После прохождения парком банды Махно было сначала разобрано движимое имущество «паныча» и Саблино – Знаменского сахарного завода, который в это время арендовал землю Давыдова. А затем снесены до основания существовавшие здания: старинный барский дом, флигель, амбары, кухни, дом управляющего (их могилы), дома для служащих, оранжереи, конюшни, мастерские, контора, воловня, каменные сараи и прочие постройки.

              Шли томительные дни, недели. Все ждали твердой власти, а на Украине она менялась часто, появлялись крупные и малые банды, на Долинской «белые». В село никаких газет, питались слухами ужасов…. Тяжелее войны наступил голодный 1921 год.

              У соседних помещиков начали рубать сады, лесные посадки…. Многие Ивановцы возвратились с фронта и принялись за мирный труд. Парк, шумя листвой, ждал своей печальной участи…. На селе местная власть силится навести относительный порядок: старосты чередовали по неделям, нехотя выполняя свою миссию, прикладывая к своей подписи на справках «старорежимную печать» сельского старосты, давно уже не существовавшего царя и такое положение длится до весны 1922 года.

              После прохождения 4 – й конной армии по местности окружающей Весело – Боковеньковский парк, крестьяне убедились, что старому режиму нет возврата и законная власть должна принадлежать «Советам». Люди стали смелее, строится на «панской бывшей земле» - на стройку нужен лес, а его в продаже не было….

              Устремились взоры на «Давыдовский парк». Стали доходить слухи, что ночами идет порубка старых берестов….

              Ивановцы насторожились, собрали сходку в школе, которая длилась всю ночь, и от ее решения зависело существовать далее Давыдовскому парку или быть уничтоженным как это сталось с панскими домостроеньями. На сходке высказываний было много, и только на рассвете вынесли постановление: «Пан был наш, мы все работали у него с насаждениями каждого деревца и кустарника, значит, парк наш и мы за него в ответе. В парке никаких порубок не производить, для охраны его по очереди выделять два человека ежесуточно с ружьями, виновных в нарушении этого решения строго наказывать. В этом историческом собрании по охране парка – я был секретарем.

              Власть Советов крепла с каждым днём. Образовался Братолюбовский волисполком, туда влились люди и нашего села Близнюк П. Ю., И Шаповал Г. П. которые совместно с председателем волисполкома Добровольский Н. В., сыграли большую роль по охране парка. Тем, что было разослано по всем сельсоветам строгое распоряжение в порядке «боевого приказа» в Давыдовскому парке выпас скота не устраивать и никаких самовольных порубок не производить, виновные в нарушении настоящего распоряжения будут строго наказаны.

              Охрану парка теперь несли не только Ивановцы и окружающий парк села: Семеновка, Очеретяно, Константиновка, Бурдзинковка, Братолюбовка.

              В 1922 году земотдел Кривого Рога принял Давыдовский парк на баланс, как обыкновенную площадь лесоучастка, выделив для этого платных: одного надсмотрщика и двух охранников. Казалось, что парк сохранён, но это совсем не так. Сначала слухи тревожные доходят, того, что со стороны Верблюжки надвигается вереница подвод. Вооруженных людей ружьями, пилами, топорами – это было массовое нападение на безоружный, молчаливый парк, не устоять бы парку, но Ивановцы выполнили честно свой гражданский долг, быстро собрали всё, кто только имел оружие и пошли на защиту парка, зная хорошо его рельеф, залегли, выжидая прихода нарушителей покоя парка. Пыль столбом стояла на проселочной дороге, по которой двигались подводы, мирные переговоры с передовыми людьми ни к чему не привели, толпа людей, лошадей, подвод была уже у красного въезда в парк, некоторые уже прорывались к парку со стороны фруктового сада, тогда Ивановцы избегая человеческих жертв, дали дружный залп в воздух. Удесятерённое эхо прокатилось по парку, среди верблюжцев произошло замешательство, но их смельчаки ползком решили идти на прорыв в парк, тогда с криком «ура» Ивановцы дали другой залп над головой толпы, ранив лошадь одного из храбрецов. Произошло замешательство среди оголтелей толпы, звуки доносившихся выстрелов окончательно обескуражили «непрошеных лесорубов», которые поспешно вынуждены, были повернуть лошадей и мчаться с шумом, руганью по проселочной дороге, ведущей в сторону Братолюбовской дороги. Оставив у самой изгороди парка в панике то оружие, которым хотели отщепенцы культуры уничтожить жизнь и красоту парка: пилы, топоры, куцаки, наганы, ружья, ломы, верёвки….

              После перестрелки мы все собрались в центре парка, день выдался теплым, солнечным, ветерок, играя вершинами деревьев, как бы кланялись нам, благодаря нас за свое спасение, а тут же сообща писали донесение Братолюбовскому волкому о нападении самочинщиков на парк и об усилении заботы о нем волостного начальства.

              На другой день вторично по всем селькомам было дано строжайшее распоряжение, - в Давыдовскому парке не производить никаких порубок, выпасов скота ни в лесных, парковых и садовых угодьях. За нарушение настоящего распоряжения волкома виновные будут немедленно направлены на суд ревтройки.

                                                 Председатель Волкома Н. Добровольский

                                                 Секретарь                              П. Близнюк

              Вероятно, этот исторический документ послужил моментом сохранения парка от нападения «паркорубов».

              Между тем, Н. Л. Давыдов, проживая в это время в Одессе, работая на одном из заводов в качестве счетного работника через бывшего своего управляющего В. М. Михайловского, который продолжал жить на Марьевке, все время справлялся о сохранности парка. Через него же поблагодарил Ивановцев и всех граждан, которые принимали живое участие в сбережении «его детища» - парка.

              В начале 1923 года с ликвидацией местных банд, и голодовки, чувствовалась спокойная новая жизнь свободного гражданина в нашей стране и в нашем районе.

              Н. Л. Давыдов чутьем своим оценил это время и немедленно обратился в Долинской РИК (переехавший из Братолюбовки на станцию Долинскую) с ходатайством о разрешении ему возвратится на Родину и честно отдать все свои силы на служение «культуре для человечества». По поводу ходатайства Давыдова относительно его возвращения, председатель РИКа Н. Добровольский лично приехал в Ивановку. Где провел общее собрание, на котором, по его совету, была избрана комиссия, которой было поручено провести общее собрание в Ивановке (Де Лакур), Малая Ивановка, Константиновка, Бурдзиновка с ходатайством для права на въезд в Ивановку бывшего помещика Н. Л. Давыдова с подачей удовлетворительной характеристики на него. Эти постановления должны быть подписаны всеми присутствующими гражданами собрания.

              Общие собрания указанных населённых пунктов охотно и единогласно с удовольствием приложили свои подписи на постановление разрешить Давыдову Н. Л. на жительство в свой бывший парк.

              Долинскому РИКу подобного рода постановления общих собраний добровольно прислали такие населённые пункт: Братолюбовка, Батезман и Ново – Григорьевка.

              Давыдов Н. Л., заручившись удовлетворительной характеристикой, возвратился из Одессы в апреле месяце 1923 года.

              Пять лет без ухода жил парк, не толь жил, но и самостоятельно рос, акклиматизировался, окреп и хорошел….

              Я был свидетелем той величавой картины. Когда Давыдов в первые минуты по своем возвращении находился в парке, перебегая от дерева к дереву, обнимая их, разглядывая, гладил, мерил, мерил вершины, что – то приговаривал, иногда перед некоторыми экземплярами становился на колени, снимая соломенную шляпу.

              Не желая нарушить эмоциональных чувств величия старика, я долго не подходил к Давыдову, издали, наблюдая за ним, восхищаясь возвышенным чувством любви в природе, к бессловесному другу – дереву….

              Не скоро я подошел к нему. Мне, как и всегда не удалось первым сказать слово приветствия, хотя, казалось, шел тихо сзади него.

              Здравствуйте, добрый день, А. С.! – громко произнес он и дружески взял меня в объятия, так что и косточки хрустнули….

              Я смотрел в веселые васильковые глаза Давыдова. Приятно улыбающееся розовое лицо, по щекам которого текли слезы радости, слезы умиления. Мы подошли к кругу бассейна, сели и беспрерывно лились трели слова Давыдова о молодцах – деревьях. Которые без всякого ухода чувствуют себя на нашей Украине, как у себя на родине…. Дайте мне и я покажу ему, что у нас в степной полосе с азиатским климатом, могут существовать красивые парки в естественном колорите. Посмотрите на этих красавиц, он провел рукой по пруду, пирамидальному дубу, сосновый бор, все они из разных частей света, а посмотрите без ухода, без поливки, хотя я их и раньше этим не баловал, все они здоровы, больных нет. Если нет вершин на японских елях, то тут вина сподвижников Махна, которые практиковались шашками снимать вершины молодых деревьев, чтобы наловчиться, потом снимать головы с людей.

              Я бесконечно тронут заботой народа по сохранению парка, и представителям советской власти, которые мне, как бывшему помещику, разрешили возвратиться на Родину и в округе пообещали мне посодействовать в моей работе по улучшению парковой работы.

              Посмотрел на своих любимцев и вижу, некоторым экземплярам необходима немедленная помощь: обкопка, подрезание, выводка верхушек и т. п.

              Стемнело, а он, идя на Марьевку, все говорил о плане неотложных работ. «Человек обязан оказать помощь беззащитному дереву, если оно нуждается так же, как врач больному».

              «Я бесконечно рад, что в родном парке, точно вновь на свет народился. Вы только подумайте, некоторые экземпляры по моим предположениям как неженки, без ухода должны были погибнуть…. Но, увы! Они горделиво сегодня смотрели на своего бывшего хозяина, так как чувствуют себя великолепно. Вот я завтра им покажу, - сегодня они вселили энергию и молодость поухаживать за ними…». Выпрямив грудь, в белом заплатаном костюме, он, втянул воздух, сказал: «Какой великолепный на нашей Боковеньке воздух! Красота силуэта парка в вечерней тише, что может быть прекраснее!…». Мы расстались, но голос Давыдова еще слышался долго – это он беседовал на Марьевке с гражданами, которые пришли его поздравить с приездом и оказать ему посильную услугу.

              О назначении Давыдова заведующим парком несколько затянулось, так как переписка между Долинским РИКом, Кировоградским ОкРИКом, Днепропетровский Гублесом, Харьковским Вуплом шла медленно, от соответствующих организаций и учреждений, уполномоченных, комиссий….

              А без штатный Давыдов с раннего утра и до позднего вечера с сапой, лопатой окапывал лунки молодых елей, выбирал, кому следует ранее, кто слабее…. «Ведь пять лет не пеленались мои детеныши…». Иногда Ивановцы посылали детей – подростков своих, а иногда и сами понемногу помогали в работах, отпускали и лошадей, ежедневно поочередно присылали пищу.

              Давыдов, как и раньше, работал неутомимо, увлекаясь работой, часто забывал про еду.

              В начале июля 1923 года в парк приехала комиссия «важная» из Днепропетровского Гублеса под председательством Т. А. Мамаева, составлялась смета учета «лесного ассортимента», площади лесоучастка, перечень деревьев, кустарников, на предмет получения средств, для утверждения штатов и обзаведения хозяйством.

              Всегда лицо я привык видеть Давыдова веселым, энергичным, пылающим здоровьем и никогда кислым, но два раза пришлось видеть страдальческих. Надо было видеть страдальческое лицо Давыдова, когда он не мог убедить Мамаева, что это «парк», а не «лес». «Видите – ли, Николай Львович, на парк – то статьи у нас пока кредит не отпущен. Начинайте с леса, а потом видно будет» - возражал Мамаев. Смета была составлена большая, но на уход за парком – ни копейки.

              Давыдову достоинство парка пришлось отстаивать позже и длительно в Кривом Роге, Днепропетровске и Харькове и при содействии Долинского райпарткома и при содействии авторитетного председателя Окрисполкома товарища Тацкого Т. К. через воздействие ВЦИКа – представители ВУПла 1924 года отпустили средства на восстановление парка, очистку и углубление пруда, направление плотины, дорог, алей.

              Фактически следует считать началом произведения парковых работ август 1923 года, когда телеграммой был Давыдов вызван ВУПлом с отчетом.

              К отчету он готовился более трех суток, с собой он захватил в виде экспонатов образцы древесины некоторых растений, захватил представителей экзотических растений семена, которые впервые начали плодоносить на Украине, именно в Весело – Боковеньковском парке.

              Ивановцы, наблюдавшие за работой Давыдова, посильно и безвозмездно помогали ему, заметили, что Давыдову не в чем ехать в Харьков, так как белый единственный летний костюм превратился в ветошь. Пиджак без локтей, брюки изорваны до невозможности – быстро сговорились с гражданами других населенных пунктов, и пока Давыдов готовился к отчетному докладу, граждане на собранные деньги сшили ему добротные сапоги, серого цвета костюм, белье и верхнюю сорочку: «Одягнули панича с ніг до голови…».

              И в день отъезда, когда он пришел в Ивановку к школе, где ему обещали на Долинскую подать лошадей, преподнесли ему сердечно подарок. Давыдов был, тронут до слез отзывчивым отношением к нему граждан. Ивановцы, пожелав панычу успеха в дороге, успели на дорогу дать добрую «паляницю» и провизию.

              В начале сентября 1923 года Давыдов возвратился из Харькова веселый, он назначен заведующим дендрологического парка с окладом 300 рублей. Того же вечера Давыдов в школе сделал Ивановцам обстоятельный доклад о значении парка, как культурного очага и рассадника деревонасаждений – назначение доклада сводилось к тому, чтобы  окрестное население с любовью относилось к озеленению улиц, площадей, парку, разведению садков.

              Каждое лето стали приезжать из Харькова, Днепропетровска, Киева ученые, студенты, стакеры. Видимо, парк превратился в школу практических работ для наших крупных совхозов, колхозов.

              В свободное время я любил, отдыхать в парке, беседовать с Н. Л., беседуя с ним, я вдвойне отдыхал, но вот раз летом в 1927 году я встретил Давыдова на тополевой аллеи, у него было усталое изможденное лицо, вид страдальческий.

              «Что с вами, Николай Львович? Заболели?» – спросил я.

              «Я здоров, как бык. Да дела непоправимо плохи».

              «В чем дело? Каждое дело можно исправить, нет неисправимых дел в природе, не существует» - пытался я его успокоить.

              Оказывается, выдающийся почвовед Георгий Николаевич Высоцкий изучая почвы Дендропарка, пришел к выводу, что в том месте, где находится сосновый бор, на известной глубине находится залегания железняка (точно не помню). Это и служит причиной, как только корни достигнут этого слоя, так и начнут сохнуть вершины сосен, следовательно, настанет время, когда корни деревьев бора достигнут этого слоя и бор погибнет…. Это известие Н. Л. воспринял болезненно и напористо стал перечитывать литературу по почвоведению.

              Давыдов, неустанно работал днем в парке, ночью лично вел переписку с учреждениями и организациями, был кассиром, принимал партиями экскурсантов, охотно отвечал на заданные вопросы, под его руководством шло озеленение площади на станции Долинской, при закладке в Кривом Роге парка Давыдов был приглашен в качестве консультанта, (он представил проект посадок). Писал наследие по парководству, которые погибли во время его частых переездов.

              При дендрологическом парке работал до 1928 года, а затем был ВУПлом отозван на пост инструктора лесов Украины и на этом посту скончался от заворота кишок 6 января 1930 года во время переезда из Огульцов в Харьков и похоронен на Холодногорском кладбище. Похоронами Давыдова был распорядитель Кисилевич Виктор Николаевич – опытной центральной станции.

              «Проводим в последний путь большого и скромного человека Давыдова» - сказал Высоцкий Георгий Николаевич и с ним знакомые, и служащие отдали свой долг, проводив энергичного энтузиаста, любителя природы Давыдова на Холодногорсоке кладбище.

              На том месте, где Давыдов основал парк, раскинулся теперь государственный заповедник, где советские ученные изучают, культивируют богатства природы нашей Родины, умножают эти богатства и делают это достоянием всех трудящихся.

 

Александр Линенко

 

              08.12.1958 года



Создан 10 апр 2013



  Комментарии       
Всего 1, последний 3 года назад
kr.dp 30 июл 2014 ответить
Прекрасный, интересный очерк! Какой интересный был человек Н.Л. Давыдов.
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником